Home

Advertisement

портфолио [entries|archive|friends|userinfo]
Елена Лапшина

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Jun. 3rd, 2009|04:52 pm]
* * *

Безопасно в дому, и не верится сказочным вракам
при весёлом огне, но осмелься и выйди во тьму:
разбредается лес по низинам и топким оврагам,
и ветвями шумит, и грозит не известно кому.

Из-под ветра в траву осыпаются с веток улитки,
и гуляют кусты, и колышется тень-водосбор.
Одичавший крыжовник едва не дополз до калитки,
и теперь шевелится и ломится через забор.

Выпасают сверчки белых флоксов полночное стадо,
и в незримых корнях чудотворные бьются ключи.
Одичала трава, разбегаясь из райского сада:
покоси, затопчи, но попробуй её приручи.

Зашуршит впереди – в стороне – за спиной, – где-то рядом,
холодея, замрёшь, Отче наш с перепугу шепча.
И поверишь всему: ведьмакам, лешакам и дриадам,
и на гордость махнёшь, – и по грядкам задашь стрекача.

Тихо в доме сиди, слушай сказки, упорно не веря,
пожимая плечом от неловкости мнимых погонь.
Ветхий дом вековой, затворивший все окна и двери,
заскрипит и задышит, как только погаснет огонь.

* * *

От земли поднимутся холода,
незаметно с ночи повалит снег.
Ты увидишь небо из-подо льда,
ты проснёшься рыбою, человек.

Незакатным оком гляди во тьму,
серебристым телом – плыви, плыви…
И не думай: «Это зачем Ему?», –
всё, что Он ни делает – от любви.

Не ропщи, что речь твоя отнята,
не по небу ходишь, не по земли.
Если рыбе дадена – немота, –
то самим дыханьем Его хвали.
link7 comments|post comment

(no subject) [May. 29th, 2009|10:48 am]
* * *

После детских побед полагаются – труд и усталость,
долгий старческий стыд, перечёт синяков и камней.
У одних – никого, у других – никого не осталось, –
только жалость и жизнь или воспоминанья о ней.

…Эта детская спесь, одинокие игры в принцессу
ради бала в конце, на пороге горючих утрат.
Мы взрослеем, когда отдаём предпочтенье процессу,
открывая один у всего – дармовой – результат.

– Подожди, не беги! В этой памяти – только по следу,
как на топкой тропе, – если только настелена гать…
Это – выморок лет, незаметно впадающих в Лету.
претерпеть и простить, и былого бы – не оболгать.

Погляди, как дитя, и опять изъясняйся по-птичьи,
но ходи-собирай побережную гальку в подол.
Скуповатый Харон, не найдя медяка в подъязычье,
покачав головой, липковатый возьмёт валидол.


* * *

Сон ли его нарушу
или душа слепа:
из-подо льда наружу –
кисть, голова, стопа…

Глянешь во все концы-то –
ширь, да – не благодать:
нету конца Коцита,
берега не видать.

И не тропы подталой,
и не черёд словам.
Кай – окаянный малый,
шедший по головам.

Где та сестра, награда
(отроду наречен),
выведшая из ада,
так и не став ни чем.

И, не сложивший слова, –
сколько ни выкликай, –
из-подо льда былого
блудный вернётся Кай.

Весел и нераскаян,
голоден и удал:
– Здравствуй, отец мой Каин,
Авеля не видал?..


* * *

Выну красоту,
выйду – погоржусь:
и на то – сойду,
и на сё – сгожусь.

Не таюсь-боюсь,
погляжу окрест.
Ан не выдаст гусь, –
и свинья – не съест.

Покажу врагу –
эвон как могу!
А они – дурни –
попадут в рагу.

Вот и выйду я,
да во всей красе!
И во всей красе –
всё равно, как все.


* * *

В чужие края без оглядки
по сказочным дебрям тайги
во все королевские пятки
беги, Белоснежка, беги!

Стара и обычна причина, –
хоть лучше бы наоборот:
берёт королеву кручина,
хвороба её – не берёт.

То сохнет от злобы бесплодной,
то пухнет, интриги плетя.
С такою змеёй подколодной
тебе ли тягаться, дитя.

И плод будет снова надкушен,
Господь приберёт Красоту.
Приснятся ей сладкие груши
и яблоки в райском саду.


* * *

Оканчивая ветхую эпоху,
увидишь – в несказанной правоте
Идущего по воздуху, по вздоху,
по-над водой, а будто – по воде.

И явно так, что не нужна проверка
видавшим виды, знающим труды,
всем, чаящим движения воды,
как под ногой скользнула водомерка.
link9 comments|post comment

(no subject) [Mar. 13th, 2009|10:30 am]
* * *

Щебет в потёмках памяти – птичий прах.
Шепчет, лепечет, плачет сплошная нощь.
Шаришь в её пещерах, её шатрах,
всякую вещь на свету превращая в дождь.

Манишь её, обманываешь, зовёшь,
то ковырнёшь, как денежку из коржа.
Тащишь за краешек ветошь – и всё же рвёшь.
Тронешь – железо, вытянешь – та же ржа.

И покидаешь, глядя через плечо,
прошлого опустевшее шапито.
Шепчется, плещется: всё ещё, всё ещё… –
там, где уже никто, никогда, ничто…


* * *

Как Ева, – рвала и ела,
а после – жила, блажа:
терпела и песни пела.
Да не было терпежа.

Отважилась, убежала,
легла – во стогу игла.
И жалость – не удержала,
и благость – не сберегла.

Эх, яблочко, да куды котишься…

До срока не будет прока,
а хватишься – и стара.
Подруга моя морока,
проруха моя сестра.

Айда хороводить снова,
пока не приметил тать.
Да штрифеля наливного
по блюдечку покатать.

Эх, яблочко, да на тарелочке…

Какого ещё мне дива,
какого ещё рожна?
Строптива и нерадива,
не девица, не жена.

Эх, яблочко наливное,
да котится мимо рта.
Отравленная виною,
изменщица, сирота.
link13 comments|post comment

(no subject) [Feb. 20th, 2009|06:22 pm]
РОЖДЕСТВЕНСКОЕ

Где зимний ветер навевает сны
о реках неземной голубизны, –
земля застыла, не истратив глины.
Но ангелы в привременном аду
летят и отражаются во льду.
А тот – отставший – смотрит на долины,

застыв на миг в небесном витраже.
И наши отражения уже
одно в другом сквозят неотделимо:
он – с трещинкой кровавой на губе,
играет солнце на его трубе
за долгий миг до гибели салима;

а это – я на новеньких коньках
как будто пролетаю в облаках,
а подо мной – долиною молчащей,
минуя горы, равно – города,
в безмолвии неведомо куда –
бредут волхвы заснеженною чащей…

Неуловимый отблеск золотой
качается над вечной мерзлотой.
А я скольжу по чёрной глади пруда, –
живущая в надежде и нужде
с молением о хлебе и дожде, –
и жду чудес, и не вмещаю – чуда.
link8 comments|post comment

(no subject) [Dec. 12th, 2008|12:30 pm]
* * *

Не спится в дому полуночном за ветхой стеной,
где ходики ходят и мучит их звук жестяной.
В саду не шелохнется ветка, не хрустнет сучок.
Глаза призакроешь и тут: то заскрычит сверчок,
то в старом буфете впотьмах, нагуляв аппетит,
упорная шушера-мышь вермишелью хрустит,
то стукнется тихо о землю неспелый ранет.
И маятник чиркает воздух, а времени – нет.
А есть полотно на стене и сюжетец на нём:
дырявый котёл в очаге с неподвижным огнём.
Вглядишься, а там на холсте – ничего уже нет.
И только в прореху сквозит немерцающий свет.
link9 comments|post comment

(no subject) [Aug. 13th, 2008|03:12 pm]
* * *

Летящий на полночь салима мольбам вопреки,
меня не минуешь и встанешь у нощной реки.

Крылами плещи, выкликай и плещом поводи,
но камень тяжёлый лежит у меня на груди.

Оставь побережье, где раны смертельно свежи.
Войди в эти воды и сонные веки смежи.

И слушай, как манна обильная воду сечёт
и Лета над нами, как чёрное млеко течёт.

И сладко мне будет во дрёме обнять пришлеца
и воду Летейскую пить с ледяного лица…
link2 comments|post comment

(no subject) [Jul. 14th, 2008|02:45 pm]
* * *

Паромов и мостов Харонов нрав,
дорог и рек неверная порука:
на переправах коротко совпав,
расстанутся, перечеркнув друг друга.

Иной удел, неочевидный круг:
бок о бок, неразлучные на зависть.
На расстояньи вытянутых рук –
не расставаясь, не соприкасаясь…

И сколько в этой жизни ни юли
с её геометрической морокой,
но только оторвавшись от земли,
две колеи сойдутся над дорогой.
link8 comments|post comment

(no subject) [Jun. 30th, 2008|02:32 pm]
* * *

На даче – лепота: пионы и люпин
толкутся у стола, заглядывая в чашки.
Теплынь, а ты с утра ворчишь, и ты – любим
до каждой клеточки на клетчатой рубашке.

Смородиновый чай, кузнечики у ног,
сомлел соседский кот на плиточной дорожке.
Ты отгоняешь прочь цветочный табунок,
встаёшь из-за стола, отряхивая крошки.

И всё ещё – оса над чашкой голубой;
и всё уже – как есть, и не в чем сомневаться.
И фотку бы в альбом: «вот это – мы с тобой»…
Но это – я и ты – в свои невосемнадцать.

И надобно опять – в прозябшее жильё –
отважиться на жизнь с повадкой постояльца, –
в болезни и нужду, в безлюбие твоё,
чтоб не пускать корней и смерти не бояться.
link19 comments|post comment

трансформация... [Jun. 15th, 2008|05:02 pm]
До...






и после...



link2 comments|post comment

(no subject) [May. 10th, 2008|05:17 pm]
* * *

Ещё не пепел - пух летает в кущах,
пока, раздвинув облачный альков,
Невидимый глядит на мотыльков
и, меж цветущих вересков снующих,
голубоглазых лис и корольков.

Благословенна твердь стоит земная.
И в чаще, пробудившись ото сна,
идёт Адам, дающий имена,
и ничего о будущем не зная.
И спит вода во облацех темна...

Ещё не знают ветхости живые.
Но неприметно тля сосёт лозу,
и тлеют листья в мыслящем лесу...
И скоро незатейливо, впервые
солжёт лиса "на голубом глазу".
link4 comments|post comment

(no subject) [Mar. 25th, 2008|12:41 pm]
* * *

Житейская правда, плебейская ложь…
Но ловкостью пальцев венец не возьмёшь,
ни лестью, ни волей в полон волоча,
ни смелостью слова, ни силой плеча,
ни точной наукой, ни славой труда.
Но долгою мукой земного стыда…
И недосягаем на тёмном холсте
Король – безупречный в своей наготе.
link3 comments|post comment

(no subject) [Mar. 21st, 2008|09:00 am]

* * *

 

Оставив ненадёжный дом,

в лесу слоняясь спозаранку,

убогим нищенским трудом

добудешь «на отпуст» зaрянку-

синичку-пеночку-клеста

и – осторожная до дрожи –

пугаясь каждого куста,

ты на ловца нарвёшься тоже:

предтеча птичьих похорон –

помещик, спятивший от лени, –

стрелок-миляга-враль-барон,

гоняя в ельнике оленя,

глядит, застав тебя врасплох,

как, переняв повадку птичью,

ты стриганёшь в чертополох

и станешь добычею – дичью

и, пережившая пальбу,

очнёшься, как в дурном романе:

с вишнёвой косточкой во лбу

и мёртвой ласточкой в кармане…

link10 comments|post comment

Домашние питомцы [Feb. 25th, 2008|07:49 pm]
link4 comments|post comment

"Почему вы пишете про мышей?" (Такой мне задали вопрос) [Jan. 25th, 2008|09:38 am]
* * *

Тупая усталость, предсмертная дрожь, –
как будто по снежному полю идёшь.
Как старая Герда – любовь во плоти –
застыла, забылась и сбилась с пути.
И меркнет рассудок, и сумрак – вокруг,
и дремлет под снегом ненайденный друг.
Забвенье, затишье, и дело – к утру,
сухие былинки звенят на ветру.
И слышно, как в норах – во мраке парном –
полёвки хрустят припасённым зерном.
И манит подземный мышиный уют.
Но белые волки призывно поют…
И кто-то по следу – из далей иных –
уже подъезжает в санях ледяных.
link5 comments|post comment

(no subject) [Jan. 23rd, 2008|01:47 pm]
* * *

Пройдёт, пройдёт… И дни, как воду, пьём.
Но эта жизнь цепляется репьём
за самый саван, как во время оно.
Так перстенёк, усилью вопреки,
с горбатой не снимается руки,
будь это инда перстень Соломона.

А смерть, она – по праву немоты –
со всеми одинаково на «ты».
А жизнь полна заначек и засечек.
Собака лает, караван идёт,
и дерево миндальное цветёт,
и каперс прёт, и барствует кузнечик.


* * *

Тихонько выживаю из ума,
себя – по малодушию – жалею.
О господи, как тяжела зима,
и с каждою зимой – всё тяжелее.

Ворочаешься, маешься во тьме
бессонною предутреннею ранью –
в китовом чреве – плотяной тюрьме –
в холодном доме, пахнущем геранью,

претерпевая этот сносный ад,
где не жила – ждала, золою тлела,
и всё хотела выйти в белый сад
из тесноты, из ветхости, из тела…

Но пью в ознобе молоко и мёд,
и шарю свет в живучести упорной.
А тело завсегда своё возьмёт:
гуляй, корми, высиживай в уборной…

И вытащишь ладонь из-под щеки,
прошаркаешь в потёмках тапком рваным…
Но сладко пахнут спящие щенки
на старой телогрейке за диваном.

И вот, с улыбкой, рвущей до крови
вдоль трещинки губу, гоня химеры,
вдруг задохнёшься от такой любви,
от красоты, осмысленности, веры…

Не по трудам – по милости легко.
Ассанна, белокрылые, ассанна…
А в послевкусьи – мёд и молоко.
И слово в подъязычьи – несказанно…
link9 comments|post comment

(no subject) [Dec. 30th, 2007|05:15 pm]
* * *

Воздух дрожащий, тени наискосок,
полдень морочит, хрустит на зубах песок…

Марью окутан и облачён в тоску, –
как по огню, ступающий по песку...

А у меня в голове всё кружится стрекоза,
и солнце слепит глаза.

А он-то – видом неявен в моём краю,
но я его по голосу узнаю.

И говорит Бибигон – повелитель стрекоз и мух, –
сухими губами меня обращая в слух:

– ну, что ты заладила: «милости» да «прости»? –
тебя уже не спасти.

И вижу за маревом – рот его крепко сжат,
но слышно, как тихо звенит песок и губы его шуршат.

И я говорю ему… говорю ему…
А что – и сама никак не пойму.

Но сколько гостя не вопрошай и рук к нему не тяни, –
холодно в чёрных его очах и жарко в его тени.

А он – то лукав, то ласков – неизъясним…
И вдруг понимаю, что я говорю не с ним.

А он научает меня словеса плести.
А я повторяю: – милости, милости…
link13 comments|post comment

январь 2007 - акварелька [Dec. 22nd, 2007|01:00 am]
link18 comments|post comment

(no subject) [Dec. 9th, 2007|06:31 pm]
* * *

Жила, как ждала, не знала:
чудная, чумная что ль, –
я хлеб со стола роняла
и я просыпала соль.

И стыл пересол к застолью,
и полдень стоял черно…
Я ветер кормила солью
и сеяла – как зерно.

Не теми мело вестями,
не манной с небес секло…
Я ела её горстями,
зернистую, как стекло.

Я весть о тебе такую
ждала, – как Благую весть.
Я так по тебе тоскую,
как будто ты вправду есть.

И жаждой своей недужной
я мучаюсь, как виной.
Как столп становлюсь – бездушной,
бессмысленной, соляной.
link10 comments|post comment

старенькая картинка (тушь) [Oct. 17th, 2007|09:30 pm]
linkpost comment

сегодняшняя фотосессия :) [Oct. 6th, 2007|01:50 pm]
Такая вот получилась серия: ВЫШЕЛ МЕСЯЦ ИЗ ТУМАНА...










Да, вот еще ссылка на Leonard Cohen:

http://www.umora.ru/view.cgi?s=audio&id=119152673816175#c0
link4 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]

Advertisement